Масштаб изъятия частной собственности в России измеряется триллионами рублей. Государство возвращает активы в казну, но их повторная приватизация идёт слабо: на многие предприятия нет покупателей, а часть имущества остаётся в госсекторе или переходит к новым контролёрам вне открытых торгов.
Процесс массового перехода частных компаний в собственность государства активизировался после 2022 года и затронул сотни предприятий с оценками активов в триллионы рублей. Однако это не означает, что государственный бюджет прямо пропорционально обогатился — реализация этих активов идёт с трудом.
Масштабы национализации в России
Юридическая компания Nektorov, Saveliev & Partners оценила объём изъятых с 2022 года активов в примерно 6,5 триллиона рублей. Темп наращивания изъятий растёт: если по оценке компании в 2024 году это было около 690 миллиардов рублей, то в 2025‑м — уже порядка 3,12 трлн.
Сведения Генеральной прокуратуры указывают на ещё большие цифры: в 2025 году по искам ведомства в собственность государства перешло имущество стоимостью более четырёх триллионов рублей, включая стратегические предприятия с общей капитализацией около двух триллионов, сообщил генеральный прокурор.
Росимущество также отчитывает о ходе процессов — по словам руководства ведомства, с 2022 года в доход государства поступило порядка 805 компаний.
Пять моделей национализации
Дела о национализации часто разворачиваются быстро: от подачи иска до изъятия активов порой проходит всего несколько месяцев. Юристы выделяют несколько типичных правовых оснований: списание в счёт долгов перед государством (включая фискальные или экологические претензии), обвинения в нарушении антикоррупционного законодательства, выводы о незаконности приватизации прошлых лет, наличие у владельца иностранного гражданства или ВНЖ, а также обвинения в экстремистской деятельности или финансировании запрещённых организаций. В одном иске могут комбинироваться несколько оснований.
Как государство распоряжается национализированной собственностью
Официально заявляется, что изъятые активы подлежат повторной приватизации: задача — не держать такие предприятия в управлении государства. Тем не менее выручка от продаж пока несопоставима с оценками объёмов национализации.
По данным Росимущества, в 2025 году доходы бюджета от продажи национализированных активов составили около 84,2 млрд рублей. Министерство финансов в 2026 году ставит цель получить не менее 100 млрд рублей, но превысить планы «в разы» будет сложно — покупателей на многие объекты найти трудно.
Как проходят аукционы по продаже национализированных активов
Аукционы по продаже национализированных предприятий часто признаются несостоявшимися из‑за отсутствия участников. Например, уже трижды не удалось провести торги по продаже контрольного пакета одной из крупных золотодобывающих компаний — при последующей попытке планируется формат «голландского» аукциона с понижением цены вплоть до 50% от начальной оценки в 162 млрд рублей.
Не находят покупателей и другие активы: лизинговые компании, операторы коммерческой недвижимости с оценками десятков миллиардов рублей, региональные агрохолдинги. Даже продажа аэропорта, которая дала существенный доход бюджету, прошла по цене значительно ниже первоначальной оценки.
Почему национализированные компании не продаются
У низкого спроса есть общая причина — сокращение инвестиций в экономике, падение рентабельности бизнеса и высокая стоимость кредитов. Рынок слияний и поглощений в 2025 году оказался минимальным за последние десятилетия, что снижает число потенциальных покупателей.
Кроме того, сделки с национализированными активами часто несут репутационные, юридические и политические риски. Даже при адекватной цене многие рациональные инвесторы предпочитают обходить такие объекты стороной, отмечают эксперты.
Передача активов «правильным» владельцам
Часть имущества передаётся в управление или продаётся по ценам ниже рыночных без проведения открытых торгов. При этом прозрачной логики, объясняющей выбор между продажей и передачей в управление, зачастую не наблюдается, утверждают юристы, защищавшие интересы попавших под изъятие владельцев.
В результате контроль над группами предприятий может переходить к новым компаниям без конкурентных торгов. Крупные сельскохозяйственные и пищевые активы нередко оказываются у государственных или квазигосударственных структур, а целые отраслевые блоки — у игроков, связанных с интересами, которые называют «правильными».
Эксперты подчёркивают, что фискальная мотивация властей присутствует, но часто главным фактором выглядит перераспределение активов в пользу заранее предпочитаемых владельцев.
