«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы ее заново открыли на Западе: самые заметные авторки современной англоязычной прозы называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы, на чьи тексты им хочется равняться. Феминистская проблематика действительно занимает в ее творчестве особое место, но для сегодняшнего российского читателя особенно важен исторический и антивоенный пласт романа.
Наталию Гинзбург можно назвать любимой писательницей многих самых обсуждаемых авторок XXI века. Салли Руни пишет о «Все наших вчера» как о почти безупречном романе, Мэгги Нельсон восхищается ее автобиографической эссеистикой, а Рейчел Каск видит в прозе Гинзбург образец нового женского голоса. Восхищенных отзывов от других писательниц не меньше — просто их имена звучат реже.
Сегодня Гинзбург переиздают, изучают и ставят на сцене по всему миру. Волна интереса началась в середине 2010‑х годов после того, как «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в глобальное культурное событие и вновь привлек внимание к итальянской литературе XX века. В числе «открытых заново» авторов оказалась и Наталия Гинзбург.
Жизнь Наталии Гинзбург: взросление в эпоху фашизма
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на время фашистского режима в Италии. Отец писательницы, биолог Джузеппе Леви, был еврейского происхождения и активно выступал против фашизма, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми. Один из них, Карло Гинзбург, позднее стал одним из самых известных историков своего поколения.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из создателей которого был ее покойный муж. Она сотрудничала с ведущими литераторами послевоенной Италии — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В те же годы Гинзбург перевела на итальянский язык первую часть «Поисков утраченного времени» Марселя Пруста — «По направлению к Свану», написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько собственных книг. Наибольшую славу в Италии принес ей роман «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году писательница вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэле Бальдини — и переехала в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, на которых они запечатлены вместе с режиссером‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу в Риме и нуждался в переливании крови. Перелитая кровь оказалась зараженной, и в 49 лет он умер. Гинзбург во второй раз стала вдовой. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер младенцем.
В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и отстаивала право женщин на аборт. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней Гинзбург продолжала работать в «Эйнауди» и редактировала итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Возвращение Гинзбург к русскоязычному читателю
Интерес к Гинзбург в России оформился уже после того, как ее массово начали переводить на английский язык. Тем не менее возвращение ее прозы к русскоязычному читателю оказалось весьма достойным: в новых переводах вышли два ключевых романа писательницы. В прошлом году был опубликован «Семейный лексикон», теперь к нему добавились «Все наши вчера».
Эти книги роднят и сюжет, и проблематика, так что знакомиться с Гинзбург можно с любой из них. Но важно учитывать разницу в настроении. «Семейный лексикон» — это на две трети смешная и лишь на треть печальная книга. «Все наши вчера» устроен наоборот: здесь читатель чаще грустит, чем смеется, но моменты радости заставляют смеяться в полный голос.
О чем роман «Все наши вчера»
Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая — обедневшие буржуа, вторая — хозяева мыльной фабрики. В одной семье растут осиротевшие сыновья и дочери; в другой — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них возникают друзья, любовники, слуги. Персонажей особенно много в начале, пока продолжается «мирная» жизнь при фашистском режиме. Но когда в Италию приходит война, повествование стремительно темнеет: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной: Муссолини казнен, страна лежит в руинах и не представляет своего будущего, а выжившие члены двух семей возвращаются в родной город и собираются вместе.
Среди героинь выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Читатель видит, как она взрослеет, влюбляется, переживает первую серьезную драму — незапланированную беременность, — а затем уезжает в деревушку на юге Италии и в конце войны сталкивается со второй трагедией. К финалу Анна превращается из растерянной подростки в женщину, мать, вдову — человека, пережившего ужас войны и жаждущего только одного: вернуться к тем, кто уцелел. В ее образе легко заметить автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья и язык как главные темы прозы
Семья — центральный мотив творчества Гинзбург. Она не идеализирует семейный круг, но и не обрушивается на него с подростковой яростью. Вместо этого писательница внимательно разбирает, как устроено это замкнутое сообщество близких людей. Ее интересует, какие слова родные используют в шутках и ссорах, как сообщают друг другу радостные и страшные новости, какие выражения превращаются в «семейный лексикон» и остаются с нами на десятилетия — даже после смерти родителей. На этом фоне особенно заметно влияние Пруста, чьи тексты Гинзбург переводила в годы ссылки и войны: французский модернист одним из первых показал, как прочно связаны семейная речь и глубинная память.
Бытовые сцены требуют предельной лаконичности, и «Все наши вчера» как раз написаны очень простым, будничным языком — таким, каким говорят в повседневности, болтают, сплетничают или предаются грустным мыслям. Гинзбург сознательно избегает высокопарности и риторического пафоса, противопоставляя свой сдержанный стиль напыщенному языку фашистской пропаганды. В русских переводах удалось сохранить эту особенность прозы: речь персонажей передана с тонкой интонацией — от шуток и оскорблений до признаний в любви и вспышек ненависти.
Как читают Гинзбург сегодня
В разных странах тексты Гинзбург воспринимают по‑разному. На Западе к ней вернулись примерно десять лет назад — в относительно мирный период и на волне нового интереса к феминистской литературе. Неудивительно, что ведущие писательницы нашего времени увидели в ее прозе прежде всего образцовый женский голос.
В России возвращение Гинзбург к читателю пришлось на середину 2020‑х годов, когда ощущение «мирного времени» оказалось подорвано. На этом фоне особенно отчетливо звучит антивоенный и антиавторитарный мотив ее книг.
Гинзбург не предлагает читателю утешительных иллюзий: она честно и с горечью показывает, как люди выживают в фашистском и милитаризованном государстве. Но ее проза далека от безнадежности. Напротив, биография писательницы и ее романы помогают по‑новому взглянуть на собственный опыт жизни в трагическое время — спокойнее, взрослее, трезвее. И это уже веская причина прочесть «Все наши вчера» и другие книги Наталии Гинзбург.
