Роль нефтегазового сектора в экономике России падает до минимума с 2017 года

Доля нефтегазового сектора в российском ВВП в прошлом году снизилась до 13%. Это минимальное значение с 2017 года, когда официальная статистика начала регулярно публиковать такие расчеты. Формально страна постепенно «слезает с нефтяной иглы», хотя зависимость экономики от углеводородов по‑прежнему велика.

За год удельный вес нефтегазовой отрасли в ВВП сократился на 3 процентных пункта. Даже в период пандемии, когда цены на нефть падали, а добыча сокращалась, значение показателя было выше — около 14%. В течение прошлого года доля сектора уменьщалась почти непрерывно: с 15,5% в первом квартале до 11,6% к концу года.

Размер нефтегазового сектора в экономике тесно зависит от динамики мировых цен на нефть. За девять лет наблюдений максимальные значения отмечались в 2018 и 2022 годах (20,7% и 20% соответственно), когда нефть торговалась дорого. Минимумы пришлись на 2020 год и прошлый год, когда условия на рынке были менее благоприятными.

Развитие отрасли сдерживают санкции, ограничения добычи в рамках сделки ОПЕК+, относительно низкие цены на нефть и крепкий рубль. По данным Росстата, оборот нефтегазовых компаний за год сократился на 16,7% и составил около 19,9 трлн руб., а совокупная прибыль упала почти втрое — на 63,9%, до 1,9 трлн руб. Прибыльными остались менее половины компаний сектора (49,1%) против 60,7% годом ранее.

Сокращение нефтегазовой ренты сразу отразилось на федеральном бюджете. Уже весной властям пришлось пересматривать параметры закона о бюджете, урезав план по нефтегазовым доходам примерно на 2,6 трлн руб. По итогам года такие поступления уменьшились почти на четверть (на 23,8%) и составили около 8,5 трлн руб.

Доля нефтегазовых доходов в общей доходной части бюджета упала до 22,7% по сравнению с 30,3% годом ранее. Формально зависимость бюджета от экспорта нефти и газа сокращается, однако значимость этих поступлений для финансирования государственных расходов по‑прежнему высока.

Эксперты отмечают, что фактическая роль нефти и газа в российской экономике гораздо больше, чем отражается в структуре ВВП. Нефтегазовая рента проникает в экономику через государственные расходы, повышенные зарплаты в добыче, платежи поставщикам и смежным отраслям. По оценкам экономистов, в отдельные годы совокупная нефтегазовая рента может достигать около четверти ВВП, что заметно превышает официальную долю сектора в добавленной стоимости.

Заработная плата в добыче нефти и газа примерно вдвое превышает средний уровень по экономике, что поддерживает потребительский спрос в регионах присутствия и усиливает мультипликативный эффект от отрасли.

Топливно‑энергетический комплекс продолжает выполнять не только традиционную роль поставщика энергии, но и структурную функцию в экономике: за счет отрасли сглаживаются многие дисбалансы, финансируются значимые государственные программы и инфраструктурные проекты. В экспертном сообществе считают, что в горизонте ближайших 10–15 лет нефть останется ключевым элементом российской экономической модели и будет обеспечивать большую часть валютных и бюджетных поступлений.

При этом подчеркивается, что нефтегазовый сектор уже не выглядит самым перспективным драйвером долгосрочного роста: усиливается влияние внешних ограничений, технологического отставания и глобального энергоперехода, а пространство для наращивания экспорта становится все более ограниченным.

Без серьезных изменений в экономической и энергетической политике добыча нефти в России, по оценкам аналитиков, будет медленно, но устойчиво снижаться. Ожидается не обвал, а постепенное уменьшение объемов, заложенное решениями последних лет, которые сформировали «колею», из которой сложно выйти.

Вице‑премьер, курирующий ТЭК, ранее признавал, что для наращивания добычи требуется время, значительные инвестиции и доступ к финансовым ресурсам, а этот процесс в условиях санкций и ограниченного доступа к технологиям объективно не может быть быстрым.

Исследователи указывают, что санкционное давление ухудшает инвестиционный климат в нефтяной отрасли, ограничивая возможности модернизации и освоения новых месторождений. В начале текущего года, по данным мониторинга регулятора, инвестиции в добывающие отрасли заметно сократились, что усиливает риск затяжной стагнации в секторе.