Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложила принципы так называемой «новой эры сдерживания», построенной на технологиях искусственного интеллекта.
Документ был размещен 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это краткое изложение книги гендиректора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом формулирования теоретической основы деятельности компании.
Главные тезисы 22‑пунктного манифеста
1. Инженерная элита Кремниевой долины, по мысли авторов манифеста, находится в моральном долгу перед государством, обеспечившим её стремительный рост, и несет прямую обязанность участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», задаваясь вопросом, не стал ли смартфон высшим достижением цивилизации и не сужает ли он наше представление о возможном.
3. Заявляется, что одной бесплатной электронной почты недостаточно: упадок культуры или элит может быть прощен только тогда, когда общество сохраняет способность обеспечивать экономический рост и безопасность.
4. Подчеркивается ограниченность «мягкой силы» и риторики: свободным и демократическим системам для победы, по мнению авторов, необходима «жесткая сила», которая в XXI веке будет опираться на программное обеспечение.
5. Вопрос, считают в Palantir, состоит не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, утверждается в документе, не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости разработки критически важных военных технологий, а просто перейдут к действиям.
6. Одним из самых дискуссионных тезисов стала идея всеобщей воинской обязанности. Авторы призывают общество всерьез подумать об отказе от полностью добровольной армии и вступать в будущие войны только при условии, что риск и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Отдельно говорится, что если военные требуют более совершенное вооружение, то бизнес обязан его создать — это касается как техники, так и программного обеспечения. При этом авторы выступают за продолжение общественных дискуссий о внешнеполитических операциях при безусловной поддержке тех, кто отправлен в зону риска.
8–11. В ряде пунктов манифест критикует низкую оплату труда госслужащих, призывает к большей снисходительности к людям, посвятившим себя публичной политике, предостерегает от поиска личного смысла исключительно в политике и осуждает стремление «уничтожать» оппонентов вместо сдержанной оценки победы.
12. Отмечается, что атомная эпоха сдерживания подходит к концу, а ей на смену приходит эра, основанная на технологиях искусственного интеллекта.
13–14. Авторы манифеста утверждают, что ни одно государство в истории не продвигало прогрессивные ценности сильнее, чем США, и при всех недостатках там, по их мнению, больше возможностей для людей без наследственных привилегий. Также утверждается, что американская мощь обеспечила почти столетие без прямого столкновения крупных держав.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, говорится в документе, следует пересмотреть: ослабление Германии названо чрезмерной реакцией, за которую Европа якобы платит высокую цену, а японский пацифизм, по мнению авторов, влияет на баланс сил в Азии.
16. Авторы предлагают с одобрением относиться к тем, кто пытается реализовывать «большие проекты» там, где рынок «оказался бессилен», и критикуют ироничное отношение к амбициозным технологическим инициативам крупных предпринимателей.
17–20. В манифесте говорится о необходимости участия технологического сектора в борьбе с насильственной преступностью, осуждается «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур, которое якобы отталкивает талантливых людей от государственной службы, критикуется излишняя осторожность в публичной речи и «нетерпимость к религиозным убеждениям» в части элитных кругов.
21. Один из наиболее спорных пунктов посвящен оценке культур: в документе говорится, что догма о равенстве всех культур и запрете на критические оценочные суждения игнорирует тот факт, что одни культуры и субкультуры якобы добиваются выдающихся результатов, тогда как другие остаются посредственными или даже «регрессивными и вредными».
22. Завершает манифест тезис о необходимости противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». По мнению авторов, в США и на Западе на протяжении десятилетий сознательно избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остается неясным, «что именно должно быть инклюзивным».
Дискуссии об оружии на базе ИИ и послевоенном порядке
Отдельные пункты документа напрямую касаются последних споров вокруг применения искусственного интеллекта в военной сфере. В манифесте говорится, что неизбежность появления оружия на базе ИИ делает ключевым вопрос «кто и с какой целью его создаёт». Разработчики утверждают, что противники не будут участвовать в демонстративных дебатах о допустимости критически важных для армии и безопасности технологий и сосредоточатся на практической реализации.
Кроме того, в тексте резко критикуется послевоенное урегулирование статуса Германии и Японии. Ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за которую, по формулировке манифеста, теперь «Европа платит высокую цену».
Реакция в технологическом сообществе и СМИ
Публикация документа вызвала широкий резонанс. Профильные и деловые издания обратили внимание на радикальность некоторых тезисов — особенно на предложение вернуть в США обязательный военный призыв, отмененный после войны во Вьетнаме, а также на рассуждения о «превосходстве» одних культур над другими и критику культурной инклюзивности и плюрализма.
Отмечалось, что ряд формулировок манифеста перекликается с риторикой ультраправых и националистических движений, апеллирующих к «особой ценности» западных культур и ставящих под сомнение политику многообразия.
Критика философов и правозащитников
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, в своём комментарии в соцсетях охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Основатель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, анализируя тезис о «иерархии культур», указал, что подобный подход фактически открывает путь к применению разных стандартов проверки и контроля в отношении различных групп. По его словам, формально процедуры могут оставаться прежними, но их демократическая функция в таком случае утрачивается.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно продвигает подобные идеи: Palantir поставляет программное обеспечение, в том числе оборонным и миграционным ведомствам, поэтому выручка компании напрямую зависит от той политической повестки, которую она поддерживает. В этом контексте манифест рассматривается критиками не как отвлечённая философия, а как публично заявленная идеология коммерческой структуры, работающей на государственные силовые институты.
Последствия для контрактов в Великобритании
Резкая дискуссия развернулась и в Великобритании. Там появились вопросы о целесообразности продолжения государственных контрактов с Palantir. Компания уже получила контракты в стране на сумму более 500 млн фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения (NHS).
Ряд депутатов британского парламента заявил, что манифест, одобряющий использование ИИ для масштабного государственного надзора наряду с идеей всеобщей воинской повинности в США, выглядит либо как «пародия на научно‑фантастический боевик», либо как «тревожная нарциссическая тирада».
Другие парламентарии назвали публикацию документа крайне тревожным сигналом и выразили опасения, что компания стремится занять центральное место в «технологической революции в обороне». По их мнению, если крупный поставщик ИТ‑решений пытается фактически диктовать политический курс и направления инвестиций, его роль выходит далеко за рамки обычного подрядчика.
