Учёный‑нанотехнолог с мировым именем объявлен «иноагентом»: коллеги говорят о деградации научной среды
Учёный мирового уровня под клеймом «иноагента»
Российский учёный, которого Минюст внёс в реестр «иностранных агентов», с 1990‑х годов живёт и работает в США. Он занимает должность заслуженного профессора в Университете Северной Каролины и возглавляет Центр нанотехнологий в доставке лекарств. На его счету более 350 научных публикаций и как минимум 36 патентов США. Суммарное число цитирований превышает 57 000, индекс Хирша составляет 120.
Вклад в российскую науку
Несмотря на многолетнюю работу за рубежом, учёный сыграл заметную роль в развитии новых научных направлений в России, отмечают его коллеги‑физики и эксперты в области научной этики.
Поддержка молодых исследователей
«Он искренне болел за своё дело и делал всё возможное, чтобы сформировать научную школу, помогать молодым исследователям публиковать результаты своих работ в престижных международных журналах. Сегодня же страна демонстративно унижает тех, кто на протяжении многих лет оказывал ей поддержку и способствовал развитию науки», — говорит один из его коллег.
«Посредственность вышла на поверхность»
По оценкам учёных, затянувшаяся война создала условия, при которых посредственность в политике, науке и образовании получила возможность открыто доминировать.
«Раньше эту посредственность ещё можно было загнать обратно под плинтус, откуда она выползала. Теперь же, в атмосфере разрушающейся правовой системы, подобное противодействие стало невозможным и даже опасным. Ведущие мировые научные центры один за другим объявляются в стране нежелательными, а развитые в научном отношении государства — “недружественными”. Неудивительно, что и отдельные учёные, сохранявшие рабочие контакты с русскоязычной аудиторией, получают ярлык “иноагента”. Это симптом очень опасной болезни», — подчёркивает эксперт.
Университеты под давлением
На прошлой неделе в список «нежелательных организаций» был внесён Стэнфордский университет. Одновременно глава Минобрнауки Валерий Фальков потребовал от российских вузов обеспечить направление в армию 2% студентов, что усилило тревогу академического сообщества относительно дальнейшего размывания принципов автономии университетов и научной кооперации с внешним миром.
