Не элиты и не рейтинг: финансовая слабость — главная проблема режима

Главная уязвимость российского режима — не внутренний раскол элит и не падение рейтинга лидера, а финансовая нестабильность. В начале июня парламент дал Минфину возможность увеличивать расходы и наращивать государственный долг сверх установленных законом потолков без внесения изменений в сам закон и без повторного согласования с законодательными органами. Решение было принято быстро — за считанные дни — и делает бюджетный процесс более оперативным, но менее прозрачным.

Что изменил новый порядок

Нововведение упрощает процедуру финансирования дефицита: Минфин сможет оперативно закрывать кассовые разрывы и корректировать расходы и уровень госдолга «на ходу», не возвращаясь к формальной правке закона о бюджете и не дожидаясь согласований с парламентом.

Цель — оперативное покрытие дефицита, вызванного неравномерностью поступления доходов и высокими расходами, в том числе связанными с вооружённым конфликтом. Формально дефицит в проекте бюджета на 2026 год заложен на уровне 1,6% ВВП, но оперативная потребность в ликвидности вынуждает власти действовать быстрее и проще.

Почему это опасно для экономики

Спешка понятна: по итогам января—мая федеральный дефицит достиг около 6 триллионов рублей (примерно 2,6% ВВП), что вдвое больше, чем за тот же период годом ранее и уже выше запланированного показателя на весь 2026 год. Резервы, прежде служившие страховкой, существенно сократились.

В макроэкономическом смысле бюджет служит якорем ожиданий: прозрачные правила и предсказуемые параметры помогают бизнесу и Центробанку планировать. Когда фискальная политика становится непрозрачной и меняется в режиме онлайн, регулятор вынужден закладывать худшие сценарии и держать ключевую ставку выше дольше, чтобы компенсировать риски.

Дополнительные заимствования Минфина пока ограничены остатками на едином казначейском счёте — это по сути краткосрочный технический овердрафт, обеспеченный собственными средствами государства. Но этих средств заметно меньше, чем раньше, а доходы от нефти и газа сейчас едва дотягивают до уровня начала 2025 года.

Как это ударит по бизнесу

Упрощение процедур снижает предсказуемость бюджетной политики. Бизнес и население уже не знают, какими будут реальные госрасходы в текущем году и на следующий период. Бюджет перестаёт быть ориентиром для планирования: компании теряют возможность рассчитывать на госзаказы, налоговую нагрузку и стоимость заимствований.

Когда параметры бюджета закрыты и подвижны, предприятия укорачивают горизонты планирования, накапливают ликвидность, недоинвестируют и требуют большую премию за риск. Неопределённость действует как дополнительный налог на инвестиции, особенно на долгосрочные проекты.

Одновременно компании всё чаще берут на себя расходы на защиту от ударов и охрану инфраструктуры, которые государство формально не признаёт военными рисками. По оценкам, расходы на собственную защиту от атак в 2024 году составили порядка 100 миллиардов рублей, а в 2025‑м примерно вдвое больше.

Почему разваливается система финансирования войны

Счёт продолжает расти. По оценкам, армии и силовым ведомствам до конца 2026 года может потребоваться дополнительно около 2 триллионов рублей. Значительная часть этих расходов связана с выплатами семьям погибших и лечением раненых.

По доступным оценкам, с февраля 2022 года на боевых действиях погибло около 352 тысяч российских военнослужащих; каждая подтверждённая гибель влечёт за собой федеральную выплату в размере порядка 14,2 миллиона рублей, а тяжёлое ранение — до 3 миллионов. Рост таких обязательств сильно нагружает бюджет.

Чтобы освободить средства на военные расходы, регионам перенесли погашение бюджетных кредитов с этого года на 2030‑й. При этом население уже платит за войну через рост инфляции и высокие кредитные ставки.

В итоге режим, который ранее гордился бюджетной дисциплиной — низким госдолгом и резервами — постепенно размывает эти правила. Это происходит не в виде резких политических потрясений, а через тихую эрозию процедур и институтов, от которых зависит устойчивость экономики.